Просто четверостишье

Небо, звёзды, млечный путь
Мне покажет кто-нибудь,
Будет умничать при этом…
Небо, звёзды, сигареты.

Вечер дома

Дима, Саша, Игорь, Рома –
Сколько вас… Идите вон!
Я сижу сегодня дома –
Отключила телефон.
Я свободна, словно ветер,
От былых своих тревог,
Потому, что есть на свете
Справедливость – это Бог.
Лягу книжку почитаю,
По сети шататься лень,
И о ком-то помечтаю.
Завтра будет новый день.
Завтра новые заботы,
Завтра новая игра,
Знаю точно – будет что-то
Необычное с утра.
Будет солнце, будет счастье
В продолжение всего
И король бубновой масти…
Может, я люблю его?

Белый стих

На улице была метель. Вошли две девушки, ровесницы, наверное. Обе обсыпаны чистым белым снегом. Посмотрев на одну, любой вспомнит снежную бабу. Посмотрев на другую, любой подумает о снежной королеве. Вошла третья. Тоже вся в том же чистом снегу. Снегурочка – подумает любой…
Как хочется быть Снегурочкой и не быть снежной бабой! Кстати, одной из троих была я. Девчонки, а вас там случайно не было?
Вот такой белый стишок вышел. Белый – ещё и потому, что снежный. И про любовь, между прочим, если кто не догадался…

Записка

Твои глаза, вот так – предельно близко,
Впервые вижу, потому – испуг…
А ведь сама передала записку
Я прямо в руки – из дрожащих рук.

Подобие послания Татьяны,
Я сочинила, и тебе, мой друг,
Передала. Уж слишком ныли раны –
Сердечный, многим памятный недуг.

И вот: глаза в глаза… И разве можно
Предугадать, что будет, наперёд,
Когда девчонка, столь неосторожно,
Записку пареньку передаёт.

Да, если б знать, каких ещё последствий
Нам наготовит жизнь на много лет…
И если б знать, что встреча в нашем детстве –
В душе у нас такой оставит след…

Ты помнишь, как вошёл, а я стояла
В учительской, с журналом, у стола…
И тех минут мне оказалось мало –
Тебе записку я не отдала…

Подслушанный разговор

— Милорд, я продрогла на этом ветру,
Милорд, уезжайте, вас ждут ко двору…
Милорд! Перестаньте! И встаньте с колена.
Вы просто во власти безумного плена.

И дело не в том, что вы кум, королю,
И даже не в том, что я вас не люблю,
А просто лишь в том, что люблю короля –
И как его, дьявола, носит земля!

Устала врать тебе

Ненавижу касания рук твоих,
Мне противны твои поцелуи.
Если думаешь, что нас с тобой двоих
Нет счастливее, — то не волнует.

Я пыталась не прятать глаза и вслух
Говорить твое имя. Довольно.
На попытки проститься остался глух,
Не дуэтом хочу жить, а сольно.

Я актриса, но сцена не жизнь, и я
Не хочу больше врать тебе глупо.
Не услышишь теперь то, что я твоя,
Ведь слова говорить те мне – мука.

Ты не тот, а, быть может, и я не та,
Что нужна тебе, что с тобой будет.
Знаю, что говорю – это все ерунда ,
Но пусть тот, кто не врал, меня судит.

Кроме любви

Не любила, но плакала. Нет, не любила, но все же
Лишь тебе указала в тени обожаемый лик.
Было все в нашем сне на любовь не похоже:
Ни причин, ни улик.

Только нам этот образ кивнул из вечернего зала,
Только мы — ты и я — принесли ему жалобный стих.
Обожания нить нас сильнее связала,
Чем влюбленность — других.

Но порыв миновал, и приблизился ласково кто-то,
Кто молиться не мог, но любил. Осуждать не спеши!
Ты мне памятен будешь, как самая нежная нота
В пробужденьи души.

В этой грустной душе ты бродил, как в незапертом доме.
(В нашем доме, весною…) Забывшей меня не зови!
Все минуты свои я тобою наполнила, кроме
Самой грустной — любви.

Идешь, на меня похожий,

Идешь, на меня похожий,
Глаза устремляя вниз.
Я их опускала – тоже!
Прохожий, остановись!

Прочти – слепоты куриной
И маков набрав букет,
Что звали меня Мариной
И сколько мне было лет.

Не думай, что здесь – могила,
Что я появлюсь, грозя…
Я слишком сама любила
Смеяться, когда нельзя!

И кровь приливала к коже,
И кудри мои вились…
Я тоже была, прохожий!
Прохожий, остановись!

Сорви себе стебель дикий
И ягоду ему вслед, –
Кладбищенской земляники
Крупнее и слаще нет.

Но только не стой угрюмо,
Главу опустив на грудь.
Легко обо мне подумай,
Легко обо мне забудь.

Как луч тебя освещает!
Ты весь в золотой пыли…
– И пусть тебя не смущает
Мой голос из-под земли.

Мальчиком, бегущим резво я предстала вам

Мальчиком, бегущим резво,
Я предстала Вам.
Вы посмеивались трезво
Злым моим словам:

‘Шалость — жизнь мне, имя — шалость!
Смейся, кто не глуп!’
И не видели усталость
Побледневших губ.

Вас притягивали луны
Двух огромных глаз.
— Слишком розовой и юной
Я была для Вас!

Тающая легче снега,
Я была — как сталь.
Мячик, прыгнувший с разбега
Прямо на рояль,

Скрип песка под зубом или
Стали по стеклу…
— Только Вы не уловили
Грозную стрелу

Легких слов моих и нежность
Гнева напоказ…
Каменную безнадежность
Всех моих проказ!

Минздрав предупреждает

А мы стояли у окошка,
Там был сквозняк.
Я думала: всё понарошку,
Всё просто так.

Мы говорили о погоде
И о делах,
О книгах, прошлогодней моде
И о тортах.

Мне захотелось вдруг прижаться
К его руке…
М-да, всё-таки, стоять опасно
На скозняке!