Говорят, что ее не бывает

Говорят, что ее не бывает,
Что придумал наивный поэт,
И с тех пор все любовь воспевают
Вот уже как две тысячи лет.

Говорят, это сказки для взрослых,
Есть привычка, партнерство, дуэт.
И на все о любви вопросы
Заявляют уверенно «нет».

Но когда на тебя смотрю я,
Моей нежности в сердце не счесть,
И с уверенностью говорю я —
Это чувство действительно есть!

Всё в нашей власти?

Я водил на привязи коней,
Уберечь пытался от зверей,
Но не уберег, уснув невольно
В тёплой беззаботности саней.

Чем я лучше тех, кто знает боль,
Иль шута нести мне злую роль,
По живому тоже резать больно,
Даже если ты – судьбы король.

Оглянуться хуже, чем предать,
Всё простить – вот божья благодать!
Из тебя я выйду самовольно,
Но вернёт судьба в тебя опять…

Случайно ли

Случайно ли, слово ревность — это перестановка двух букв в слове верность?

Впервые любить и таять

Впервые любить и таять,
Впервые души не чаять,
Надеяться, грезить и ждать,
И думать: «А может, сказать?»

Вот надо же! Странно, что я
Стесняюсь признаться, любя.
Твой голос услышав, я вмиг
Как крепость в душе вдруг воздвиг.

Как млечный путь, любовь твоя

Как Млечный Путь, любовь твоя
Во мне мерцает влагой звездной,
В зеркальных снах над водной бездной
Алмазность пытки затая.

Ты — слезный свет во тьме железной,
Ты — горький звездный сок. А я —
Я — помутневшие края
Зари слепой и бесполезной.

И жаль мне ночи… Оттого ль,
Что вечных звезд родная боль
Нам новой смертью сердце скрепит?

Не погасай хоть ты,- ты, пламя золотое

Не погасай хоть ты,- ты, пламя золотое,
Любви негаданной последний огонек!
Ночь жизни так темна, покрыла все земное,
Все пусто, все мертво, и ты горишь не в срок!
Но чем темнее ночь, сильней любви сиянье;
Я на огонь иду, и я идти хочу…
Иду… Мне все равно: свои ли я желанья,
Чужие ль горести в пути ногой топчу,
Родные ль под ногой могилы попираю,
Назад ли я иду, иду ли я вперед,
Неправ я или прав,- не ведаю, не знаю
И знать я не хочу! Меня судьба ведет…
В движеньи этом жизнь так ясно ощутима,
Что даже мысль о том, что и любовь — мечта,
Как тысячи других, мелькает мимо, мимо,
И легче кажутся и мрак, и пустота…